КОМПАНИЯ АВТОРСКИХ
ПУТЕШЕСТВИЙ

(067) 466 27 21

Это интересно

Франция. Остров устриц

Виктор Ерофеев нашел во французской Атлантике альтернативу пафосному лоходрому Сен-Тропе. Там много устриц и пока нет русских.


Когда французы узнали, что я вместе с Же­ней и нашей глазастой полуторамесячной Майкой решил отдохнуть на острове Ре, они, честное слово, зауважали меня.


— Откуда ты узнал об этом острове? — спросили меня французы, словно его нет на карте Франции и я узнал о нем по закрытым каналам.


— А что такое? — осторожно спросил я, стараясь не выдать себя.


— Да это же такой остров! Ну, словом, пре­красный выбор! И как пришло тебе в голову туда поехать?


— Ну кто ж не знает об острове Ре! — с важ­ным видом ответил я, довольный тем, что поразил французов.


Между тем об острове Ре я узнал в послед­ний момент, буквально накануне отъезда из Парижа. Я, конечно, знал, что мы едем на атлантический остров, расположенный пониже Бретани, повыше Бордо, но что это за Ре и с чем его едят, я понятия не имел. Пригласил нас хороший приятель, чья под­руга имеет четырехзвездочную гостиницу на острове, — не отказываться же? Но быва­ют ведь такие совпадения: собравшись на остров, я на заднем сиденье взятой напрокат машины нашел последний номер журнала «Пари-Матч», где был длинный репортаж как раз о Ре. Вернее, о тех, кто на нем при­обрел недвижимость. Журнал с искренней, щенячьей радостью изображал остров как страшно модное место, атлантический ана­лог знаменитого Сен-Тропе.


Помню, читая журнал, я представил себе, как Сен-Тропе собрал свои вещи и, не спросившись ни у кого, прописался в Атлантике. Из целого выводка известных всей Франции людей, об­ретших, по мнению журнала, счастье на ост­рове Ре, я, признаться, почти никого не знал ни в лицо, ни по имени. Однако незнакомый кумир, раблезианский мужик в розовых ку­пальных трусах, поразил меня тем, что сидел в пенящемся океане прямо под длиннющим мостом, связывающим остров с материком. «Надо же, красивый отгрохали мост!» — от­метил я про себя. Вдобавок выяснилось, что Шарль Азнавур написал знаменитую песню про лес «Трусе Шемиз» (вспомнили ее мо­тив?) на острове Ре, и я приготовился увидеть горы в сосновых кущах.


От Парижа до острова Ре — четыре часа езды. Мы прокопались и выехали уже под вечер, около шести. На выезде из Парижа в наказание за нерадивость простояли в проб­ке и заволновались: нас ждали на острове к ужину. Дальше автострада на Бордо рассво-бодилась, но гнать не хотелось. Главным об­разом из-за Майки, которая спала на заднем сиденье с зажатыми кулачками на уровне ушей, а когда просыпалась, делала умори­тельные ораторские гримасы, словно уже готовилась поступать во ВГИК. А во-вторых, из-за французской полиции: она в последнее время озверела и ввела чудовищные штрафы за превышение скорости. В свое оправдание полиция заявила о том, что из-за ее зверств на дорогах почти вдвое сократилось количест­во трупов. Однако тащиться по автостраде со скоростью сто тридцать километров в час было тяжелым испытанием для меня как рус­ского человека.


Наконец, свернув с автострады, мы поеха­ли по дороге, ведущей в приморский город Ла-Рошель, где когда-то молодой Сартр обу­чал лицеистов-лоботрясов философии и от злобы написал свой первый роман «Тошно­та». А дальше мы уперлись в тот самый длиннющий мост. Въезд на остров Ре оказался платным. Это мне решительно не понрави­лось. Еще не знаешь, за что платишь, а уже платишь. Ладно бы на выезде с острова. ati как на французской бензоколонке ночью — плати вперед. Правда, у нас... — но какая разница! Русский человек за границей забыва­ет о родных порядках и становится таким требовательным, будто у нас за все услуги платишь только в конце квартала. Русская требовательность за границей уникальна. Она изводит обслуживающий персонал. Русский придирается ко всему. Почему у вас не русских газет? Принесите мне водку на березовых почках! Ах, у вас ее тоже нет? А что — с угрозой — у вас вообще есть? Если русских людей снова перестанут пускать за границу, свободный мир вздохнет с облегчением.


Скажу сразу: у кого есть желание не видеть и не слышать русских людей на отдыхе, ез­жайте на Ре. Туда соотечественники не за­плывают. Раз я услышал русскую речь на мысе у старого маяка под названием «Маяк китов» — но это был исключительный слу­чай. Правда, зимой на остров прилетают от­дохнуть от морозов сибирские гуси. Но они, видимо, не выделяются на фоне местных сов, журавлей, чаек, прочих пернатых (в целом семьдесят пять видов птиц), и наших гусей на острове любят.


Остров Ре по приезде меня разочаровал. В него трудно влюбиться с первого взгляда. Впрочем, было уже темно. Кроме того, ужи­ном нас все-таки накормили. Вкусно! Моло­дой повар постарался. И гостиница оказалась чудесной, в меру антикварной, с номером на двух уровнях; сядешь наверху в ванну, и номер как на ладони: Майка валяется в центре большой кровати, Женя готовится ее кор­мить — все видно, все под контролем. Но по­дозрение заползло в душу: не приехали ли мы не на тот остров? Столько в мире удиви­тельных островов, а мы приехали на так себе остров, пусть даже и облюбованный неиз­вестными французскими знаменитостями. Откуда взялось это ночное подозрение?


Не знаю. Но я проворочался полночи: зря приехали? Такое вот русское предчувствие.


Утром встали, как всегда, поздно. Завтрак проспали. Вышли на улицу. Ветер! Дует так, что Майкина коляска вся трепещет. Солн­це — горячее, а ветер — хоть варежки наде­вай. На Майку сразу трикотажную розовую шапочку надели. А в марине на дне валяются яхты и лодки, будто пьяные на земле. Даже хуже: не порт, а кладбище. В чем дело? Отлив? Атлантический отлив — это далеко и надо­лго. А где же горы? Где лес? Гор вообще нет. Холмы отсутствуют. Куда завезли? Остров — плоский.


— Да, — улыбаются знакомые французы, которые нас пригласили, — как атолл в По­линезии.


— Ну не знаю. Вам виднее. А где лес?


— А леса тут повырубили. Мало что оста­лось. Но вы не расстраивайтесь.


— Да мы не расстраиваемся.


Я уже готов был подписать острову смер­тный приговор. Вдруг все переменилось. Дурное предчувствие обмануло меня. Я увидел, как люди ездят по этому плоскому острову на велоси­педах. Это был как будто Амстер­дам, но только в океане. «Летучий голландец» на велосипеде. Муж­чины, женщины и дети летели вдаль, крутя педали. Я тоже захотел помчаться за ними вслед. Ну кто на Сардинии в полдень возьмет велосипед и поедет по острову-ско­вородке? Я люблю Корсику, но там тоже замучаешься с велосипедом. Извечный спор между Рижским взморьем и Сочи, Палангой и Кры­мом, судьями которого были наши бабушки и дедушки, кончился смертью судей. Однако если пред­ставить себе, что Рижское взмо­рье обручится с Крымом, разобьет между дюн виноградники и у них родится ребенок (в год рождения Майки я во всем видел силу дето­рождения), то его назовут Иль-де-Ре. Ребенок будет бодрым и солнеч­ным, резвым и стильным. На таком острове должны жить волшебные животные. И в самом деле, они там живут. Это длинно­шерстные ослы, похожие на помесь длинно­шерстных такс и обычных ослов. Их всего в мире триста штук. Некоторые из них носят полосатые, как в каталогах «Армани», про­гулочные штаны, и на старых фривольных открытках столетней давности с черно-белы­ми фотографиями ослов французская почта ставила вместо штемпеля вопрос: «Вам они нравятся больше в штанах или — без?»


Однако у каждого безумия, если верить марксизму, есть материалистический базис. На острове Ре с давних пор были залежи бе­лого золота под названием соль. Чтобы ее пе­ревозить с берегов соляных болот к порту, не­обходимы вьючные животные, которых соль не разъест по дороге. Длинноволосые ослы в штанах были идеальным, неразъедаемым транспортом. Теперь их потомки, как рантье, живут беззаботно, жуя траву в качестве бес­полезной невидали.


Кроме соли остров — поставщик одних из лучших в мире устриц. Они не такие йодистые, как устрицы соседней Бретани, и не такие жирные, как богатые туристы из арабских стран. Их зелено-серебристые ребристые раковины просятся на сумрач­ные картины раннего Ван Гога. На остро­ве устриц едят круглосуточно, даже в самых простых забегаловках. Если бы на острове был «Макдоналдс», то и там бы ели одних уст­риц. За ними недалеко ходить. Их плантации вынесены в океан в разных точках острова: бескрайние столы металлических сеток, опу­танных морскими водорослями.


Подражая устрицам, островитяне и приез­жие живут здесь в домах с зелеными ставня­ми и закрытыми двориками, где растут спря­тавшиеся от атлантических ветров пальмы и высокие кусты роз. Здесь не любят жить напоказ. Предпочитают устричные удоволь­ствия жизни в шикарной раковине. Сюда приезжают отоспаться на таком свежем воз­духе, под такие симфонии океанских волн, что наутро встаешь, словно проспал не одну, а тысяча и одну сладостную ночь. Свежести воздуха соответствует разве что свежесть рыб на ледяных подносах местного рынка. Рус­ский человек, который рыбу до сих пор краем сознания ассоциирует с рыбным днем, здесь (хотя зачем ему сюда ездить?) быстро отучит­ся от гастрономических комплексов. Сюда приезжают семьей, с детьми, которых хочется как следует разглядеть и потискать после года сумасшедшей, успешной работы. Зеленые ставни в белых двухэтажных домах —бренд острова. В старые времена каждый остров во французской Атлантике красил лодки в особый цвет. Рыбаки острова Ре, покрасив свои лодки в зеленый цвет, неиспользованную краску пускали на заборы и ставни. Остров таки остался вечнозеленым.


Мы жили в столице Ре, крохотном город­ке Сан-Мартен, в отеле «Туара», названном в честь французского полководца XVII века, который, как сообщила нам хозяйка гос­тиницы мадемуазель Оливия, разгромил высадившихся на остров англичан. Чтобы англичане вновь не напали, остров окружи­ли роскошными крепостями. Теперь по кре­постным стенам можно совершать длинные прогулки, вглядываясь в океанский простор. Местные художники называют предзакат­ный свет в океане египетским — что они этим хотят сказать, я не знаю, но говорят они об этом с таинственным восхищением, как о высшем достижении световой гаммы. В самом деле, свет недурен. Глаза успокаи­ваются, новые помыслы созревают, как те же устрицы. Здесь забудешь о полицейских и террористах. Правда, в отличие от сотен других туристических островов, на остров Ре есть огромная тюрьма. Но в нее непрос­то угодить — за превышение скорости сюда не сажают. В ней отбывают длинные срою рецидивисты. Странный народ, эти фран­цузы. У нас ссылали на Колыму, а у них — курорт. Здесь когда-то «отдыхал» извести! капитан Дрейфус. Красивое, песочного цвета, здание тюрьмы охраняют надежно: рецидивистов на острове я не видел. Сбежалодин заключенный: французский коммандос, герой неудачного путча, залез в чемодан коллеги, который освобождался. Его до сихпор не нашли. И вряд ли найдут — это был в 1950-х годах. А в остальном — велосипед! и ослы. А как же пляжи? И песчаные пляжи и сосны-зонтики прекрасны. Хотя с устрицами лучше пить бордоское вино, а не местное. Так сказали мне истинные патриоты острова — как видно, не квасные патриоты.


Уезжая, я уже не жалел, что въезд на остров Ре — платный. Нечего здесь делать лишним людям. Пусть они едут себе в Сен-Тропе.


Возврат к списку

Регистрация

Имя / Фамилия
E-mail / Логин
Пароль Пароль еще раз
(мин. 6 символов)

Авторизация

E-mail / Логин
Пароль
Регистрация